Орловское информбюро
Для лиц старше 16 лет


пятница
9.12.2016
4:54:39
Новости
Все новости
Видео
Скоро в Орле

Программы передач
"Россия"
"Россия 24"
"Радио России. Орёл"
Трансляции

Наши передачи
Вести. Орёл
Вести. Орёл. События недели
Вести. Дежурная часть
Вести. Интервью
Пьедестал
Провинциалы
Пульс
Парк культуры
Орёл. Город на века
Всё в дом
Такая жизнь
Покупаем орловское
Солдаты России
Мобильный репортёр
Прокурорский надзор
Спецпроекты ГТРК "Орёл"
Кавказский дневник
Города Воинской Славы
Аграрный вопрос
Слово о вечном
КОНТАКТ
Коммуналка on-line
Передачи "Радио России. Орёл"

Орловщина
Природа
Летопись
Фотогалерея
Орловская область
450-летие города Орла
Краеведение
География
Прокуратура Орловской области комментирует

О нас
ГТРК "Орёл"
Руководство
Телевидение
Радио России
НАШИ АКЦИИ
Контакты
Фотоархив
Р Е К Л А М А





Статьи версия для печати

МУЗЫКА ВО ЛЬДУ: ПОСЛЕДНЯЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ

С чего начать? (Ох уж эта дурная привычка к риторическим вопросам…) Начну с чистосердечного признания… Если угодно, сочтите этот текст формальным заявлением о явке с повинной.

Сейчас, соберусь с духом, и… вот: признаюсь, что считаю себя русским интеллигентом и готов принять на себя моральную ответственность за все происходящее в мире, от коррупции в Урюпинске до оттепели на полюсе… Вам смешно? А я всерьез.

Интеллигентности имманентна самокритичность, и потому в другое время истинному интеллигенту титуловать себя интеллигентом было невозможно по определению. Так же, как, скажем, нельзя провозгласить себя умным человеком и тем самым не отрекомендоваться полным идиотом. Декларировать свою интеллигентность значило совершить семантическое самоубийство и разоблачить себя как самозванца. Обстоятельства переменились. И если наивная претензия на умность по-прежнему вызывает злорадные смешки, то сколь угодно обоснованная заявка на интеллигентность сегодня провоцирует злобные насмешки и агрессивную реакцию. Что такое интеллигенция? Это интеллектуальное меньшинство, которое (в отличие от национальных и сексуальных меньшинств) в современном мире не вправе рассчитывать на признание своих прав и тем более преимуществ.

Подозрение интеллигенции в злонамеренности и зловредности не вчера зародилось и не вдруг проявилось. Эта порочная традиция уходит вглубь времен… Когда вожди ошибались в своих решениях, наказывались те, кто первыми понимали ошибочность их решений. Когда все обездоленные покорно склонялись перед судьбой, поднявшие голову становились козлами отпущения. Эта линия прослеживается от охоты на волхвов и гонений на скоморохов до черносотенных погромов и травли инакомыслящих. Иметь свое мнение всегда было сомнительным преимуществом интеллигента. В критических обстоятельствах власть исстари натравливала не рассуждающую толпу на задумчивых одиночек, чтобы тем верней повязать всех стыдом и страхом. Вся полнота власти оставалась за государственными и общественными деятелями, а за все последствия их недальновидной политики отвечала интеллигенция – мягкотелая, либеральная, гнилая… в конце концов – вшивая. Последним словом заклеймили наивных идеалистов большевики, использовавшие самозабвенное стремление интеллигенции к социальной справедливости для захвата власти.

Сомнение интеллигенции в своем праве на истину столь же свойственно ее сущности, как и врожденная любовь к правде. Большую и лучшую часть этого парадоксального сословия всегда составляют его обличители. Наиболее радикальным критиком и наивысшим авторитетом русской интеллигенции был яснополянский гений Лев Толстой. Пожалуй, именно в нем русская мысль достигла онтологической полноты и надломилась под собственной тяжестью. Максимальная концентрация ума и совести претворяется в нем в этический максимализм, повернутый встречь вектору времени. Покаяние философской гордыни прозвучало на весь мир как призыв к опрощению. Уничижение паки гордости… Эта экзистенциальная установка определила глубоко ошибочную стратегию на отказ от истории и возвращение в миф. Выходцы из народа, разночинцы, потянулись душой вспять, в темное царство роевой общности и сермяжной правды. В зеркале русской революции интеллигенция увидела свое идеальное отражение – как некую искомую соборную личность… померещилось; нечистый попутал.

Саморастрата элиты исстари была проклятием русской жизни. Начало мятежному духу было положено… Бог весть, когда. Может быть, с Расколом. От пламенного слова протопопа Аввакума зачалась великая литература, ставшая литургией русской интеллигенции. От его смертного костра занялась трагическая традиция приносить себя в жертву идеалу. С каким-то мазохистским упоением неуемные умы бились лбом в капитальные стены, раздували из каждой искры пламя мятежа – и сгорали от чахотки во глубине сибирских руд. Находя утешение в Евангелие от Иоанна: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя. Александр Герцен, крестный отец русской интеллигенции, бил в колокол и звал к топору. Александр Блок призывал интеллигенцию забыть о себе и слушать музыку революции. Он был уверен: кто платит, тот и заказывает музыку. Увы. Борис Пастернак на опыте узнал, что все наоборот: кто заказывал музыку, тот за нее и заплатит. В поэме «Высокая болезнь», оглядываясь на события революции, он свидетельствует крушение народнических иллюзий:

А сзади, в зареве легенд,

Дурак, герой, интеллигент

В огне декретов и реклам

Горел во славу темной силы,

Что потихоньку по углам

Его с усмешкой поносила

За подвиг, если не за то,

Что дважды два не сразу сто.

Безответная любовь к народу выходила интеллигенции боком. Все издержки революции списывались на ее врагов. А на эту роль прямо-таки напрашивались интеллигенты, так и не сумевшие научиться растворяться в народе без остатка. В остатке, выдававшем инородное тело, чувствовался неистребимый дух инакомыслия. Чтобы выветрить его из коммунальной жизни, интеллигентов арестовывали и расстреливали, высылали вон и ссылали в глушь, перевоспитывали физическим трудом и стирали в лагерную пыль…

Казалось, что интеллигенция, как и кулачество, обречена как чуждый класс. Лишь война приостановила процесс ее искоренения. Оказалось, из книжных мальчиков выходят неплохие солдаты и отличные офицеры. Традиция самопожертвования была востребована на фронте и в тылу. Творческая интеллигенция поднимала моральный дух народа. Техническая интеллигенция создавала лучшее в мире оружие для сражающейся армии. А когда государству понадобилась атомная бомба, стало ясно, что без строптивых умников тут никак не обойтись. А физикам, чтобы они работали в полную силу, нужны лирики. Нужна своя среда, которую составляют врачи и учителя, философы и филологи, актеры и режиссеры, музыканты и поэты. Среда, способная к регенерации творческой атмосферы. Теоретики марксизма, не находящие для интеллигенции места в схоластической схеме классов, скрепя сердце признали за ней ограниченный статус прослойки. Феномен оттепели в конечном счете сводится к началу нового вольномыслия на закваске старого свободолюбия. Лед подтаял, и музыка воскресла. Интеллигенция возрождалась из пепла и восставала из лагерной пыли. Интеллигенция множилась в числе и единилась в деле. Интеллигенция втягивала в круг своего влияния все новые и новые массы людей, не желавших быть человеческой массой. Благодаря этому процессу жизнь в СССР в 60-е годы стала светлее, легче и богаче чем когда-либо прежде.

Но вампиризм власти и конформизм массы свели на нет кумулятивный эффект творческого горения, охватившего прослойку. В атмосфере застоя энтузиазм задохнулся и оптимизм выдохся. Перестройка, замышленная как обновление коммунистического идеала, выявила его полное отсутствие. Что было дальше? Циничное использование прослойки в качестве прокладки между властью и народом в критические дни русской государственности. Авторитет элиты понадобился лишь для того, чтобы убедить народ в необходимости и неизбежности лишений, сопутствующих реформе. Может быть, власть на этом этапе и впрямь хотела как лучше, но вышло как всегда… Все выгоды реформы оказались на счетах номенклатуры, а все издержки были списаны на интеллигенцию. Недолго музыка играла…

Этого испытания интеллигенция не выдержала. Степень ее разочарования в себе оказалась прямо пропорциональна степени общественного унижения. Среда распалась. От интеллигенции в массовом порядке отошли те, кто составлял ее критическую массу. Элита прослойки на европейский манер переписалась в интеллектуалы. Творческие союзы впали в коллапс. Энергичные люди устремились в средний класс. Оставшиеся на бюджете работники умственного труда готовы хоть сейчас перейти на положение госслужащих. Никто не хочет носить на себе позорное клеймо интеллигента. Последняя интеллигенция занята самоедством и переживанием своего исторического поражения.

Русская цивилизация, утратившая чувство аутентичности, в начале нового тысячелетия оказалась на распутье. Главный вопрос в том, какая парадигма будет признана основой национального менталитета: этическая или прагматическая? Что важнее для процветания страны и благоденствия народа: презумпция правды или предпочтение пользы? Интеллигенция – тот слой, где происходит критическая рефлексия нации над основными проблемами своего существования. Без этой неустанной и неуемной работы духа все грезы о величии нации не более чем мечты соборного идиота. Этой задачей обусловлен особый статус интеллигенции в обществе. Сергей Сергеевич Аверинцев, духовный лидер последней генерации русской интеллигенции, в интервью журналу «Континент» сформулировал эту задачу так: Особую обязанность интеллигента я вижу вот в чем: ему платят за то, что он занимается работой мысли, и он обязан делать это дело как следует, непрерывно подыскивая возражения самому себе и борясь за возможно большую степень свободы своей мысли от своих собственных личных и групповых предубеждений, травм, аффектов, не говоря уже о социальном заказе. Поэтому тот, кто занят мыслью, должен хотя бы в моменты мышления ощущать себя вне игры. Это означает обязанность распознавать собственные эмоции и отличать их от мыслей. Уклонение интеллигенции от своего нелегкого удела безнравственно, а отлучение – катастрофично. Когда интеллигенция сливается с властью в державном экстазе, народ брошен на произвол истории. Когда интеллигенция уходит в народ страдать и рыдать о его судьбе, власть, оставленная без присмотра, дичает и вырождается в тиранию. Когда интеллигенция не исполняет своего призвания, нация вырождается.

Последняя русская интеллигенция доживает свой век в провинции. Я встречаю ее неизвестных героев, сохранивших верность мысли и свободу совести, не на пирах и парадах, а в сентиментальных прогулках по городу. Я узнаю их по меланхолической отрешенности от злобы дня и погруженности в свои сомнения. Я чувствую свою сопричастность к их судьбе и повторяю про себя строчки Бориса Пастернака:

Мы были музыкой во льду.

Я говорю про всю среду,

С которой я имел в виду

Сойти со сцены, и сойду.

Возвышенные и немножко смешные, они отличаются от прочих рассеянностью задумчивого взора и незавершенностью встречного жеста. Их жизнь на закате, но мне кажется, что на них ложится легкий отсвет иного, незакатного света. Достоинство, с которым они переносят несчастье своей ненужности, надежнее всех дипломов свидетельствует их интеллигентность. Их гложет не зависть к успеху, а тоска по смыслу.

Если это наша последняя интеллигенция, значит, русская идея исчерпала себя, и скоро конец отечественной истории…

Пепел Аввакума стучит в мое сердце.

Владимир Ермаков


9 июля 2007 года



На главную страницу


© 2002−2016 Орловское информбюро. При полном или частичном использовании материалов гипер-ссылка на Орловское информбюро обязательна. Редакция не несет ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных объявлениях. Редакция не предоставляет справочной информации. Дизайн сайта разработан Орловским информбюро. Для детей старше 16 лет.
Адрес: 302028, г. Орел, ул. 7 Ноября, д. 43. Телефон / Факс: 8 (4862) 43-46-71. Техническая поддержка. RSS-лента новостей  Поиск по сайту   Информация о сайте   Карта сайта