Орловское информбюро
Для лиц старше 16 лет


воскресенье
18.11.2018
17:32:46
Новости
Все новости
Видео

Программы передач
"Россия"
"Россия 24"
"Радио России. Орёл"

Наши передачи
Вести-Орёл
Вести-Орёл. События недели
Тургенев. Live
Вести. Дежурная часть
Вести. Интервью
Провинциалы
Парк культуры
Пульс
Всё в дом
Такая жизнь
Солдаты России
Следствием установлено
Спецпроекты ГТРК "Орёл"
Нас водила молодость
Очерки и публицистика
Мобильный репортёр
Аграрный вопрос
Слово о вечном
КОНТАКТ
Коммуналка on-line
Передачи "Радио России. Орёл"

Орловщина
Природа
Летопись
Фотогалерея
Орловская область
450-летие города Орла
Орёл. Город на века
Краеведение
География
Деловая жизнь
Прокуратура Орловской области комментирует

О нас
ГТРК "Орёл" - 50 лет в эфире!
ГТРК "Орёл"
Контакты
Руководство
Телевидение
Радио России
Фотоархив



Статьи версия для печати

«Самая счастливая из женщин…»

Пленителен образ отважной жены,
Явившей душевную силу,
И в снежных пустынях суровой страны
Сокрывшейся рано в могилу…
Н.А. Некрасов


В 2004 году исполнилось 200 лет со дня рождения замечательной русской женщины, нашей землячки Александры Григорьевны Муравьевой (урожд. Чернышевой), одной из первых бесстрашно последовавшей к месту сибирской каторги своего мужа – одного из вождей Северного общества декабристов. Ее короткая 28-летняя жизнь была не только «подвигом любви бескорыстной», но и осознанным гражданским поступком, получившим большое звучание в передовых кругах общества. Осознанным потому, что Александра Григорьевна в отличие от большинства жен декабристов разделяла политические убеждения мужа, и ее мы с полным основанием называем декабристкой.

«Мне нечего тебе прощать…»

Александрина росла в атмосфере обостренного чувства патриотизма, свободомыслия и осуждения аракчеевщины, которая давно утвердилась в дружном семействе Чернышевых. Ее единственный брат Захар стал членом тайного общества, а пятеро сестер оказались причастными к истории декабристского движения. Чтение вольнолюбивых произведений Пушкина, Рылеева, Грибоедова и Бестужева располагало к обсуждению казни испанского революционера Риего, восстания Семеновского полка, к которому имел прямое отношение их близкий родственник И.Ф. Вадковский.

В 1820 году шестнадцатилетняя Александрина начинает свой дневник наивно-трогательными словами: «Я говорила, говорю и пишу, что нет большего несчастья, чем иметь голову горячую и сумасбродную и ум набекрень…» В характере умной девушки рано проявились наблюдательность и эмоциональность.

В феврале 1823 года она вышла замуж за двадцатисемилетнего капитана гвардии Никиту Муравьева, активного члена ранних декабристских организаций, правителя дел Северного общества, автора знаменитой «Конституции». Это о нем упоминает Пушкин в десятой главе «Евгения Онегина»:

Витийством резким знамениты,

Сбирались члены сей семьи

У беспокойного Никиты…

Широко образованный и щедро одаренный от природы, Никита Михайлович был блестящим историком и математиком, библиофилом, знатоком многих я зыков. Это им впервые произнесены слова: «История народа принадлежит народу». Собранная им огромная библиотека уникальна по своему составу. «Этот человек один стоил целой академии», -- сказал о нем декабрист М. Лунин.

В «Алфавите декабристов», составленном для Николая I, о капитане Н. Муравьеве говорилось: «Участвовал в умысле на цареубийство изъявлением согласия в двух особенных случаях в 1817 и 1820 годах; и хотя впоследствии и изменил в сем отношении свой образ мыслей, однако ж предполагал изгнание императорской фамилии; участвовал вместе с другими в учреждении и управлении тайного общества и составлении планов и конституции».

20 декабря 1820 года он подвергся аресту в орловском селе Тагино (ныне Глазуновского района), в имении Чернышевых. Произошло это на глазах Александры Григорьевны, готовящейся в третий раз стать матерью. Никита Михайлович сумел переправить жене из Москвы несколько строк: «Помни о твоем обещании беречь себя: мать семейства в твоем положении имеет священные обязанности и, чтобы их исполнять, прежде всего нужно чувствовать себя хорошо».

Уже через десять дней Муравьева прибыла в столицу. В ответ на «покаянное» письмо мужа из Петропавловской крепости она нашла мужественные слова: «Ты просишь у меня прощения. Не говори со мной так, ты разрываешь мое сердце. Мне нечего тебе прощать. В течение почти трех лет, что я замужем, я не жила в этом мире, -- я была в раю… Не предавайся отчаянию, это слабость, недостойная тебя. Не бойся за меня, я все вынесла. Ты казнишь себя за то, что сделал меня кем-то вроде соучастницы такого преступника, как ты… Я самая счастливая из женщин».

Благодаря необычайной энергии, силе воли, а также влиятельным связям, Александра Григорьевна добивается свидания с мужем, хлопочет о разрешении разделить его судьбу. 14 декабря 1826 года, ровно через год после восстания на Сенатской площади, последовало «высочайшее разрешение» Муравьевой ехать в Сибирь. Где отбывал 15-летний срок каторги ее муж (а затем ему предстояла вечная ссылка). На другой день Александра Григорьевна подала царю прошение о снисхождении к брату, Захару Чернышеву – единственной опоре для больного отца, умирающей матери и сестер, «едва покинувших младенческий возраст, но уже увядших от слез и печали».

Поручив двух маленьких дочек и совсем крохотного сына свекрови, Муравьева выехала из Москвы. Перед отъездом ее посетил Пушкин. Вручая отважной женщине стихи для декабристов, Александр Сергеевич верил, что «любовь и дружество» самоотверженных жен и сестер, а также признательных современников дойдут до сибирских узников «сквозь мрачные затворы». А в том, что «свободный глас» поэта услышали в «каторжных норах» декабристов, заслуга прежде всего нашей землячки. Пушкинское послание «Во глубине сибирских руд…», имевшее большой общественный резонанс, поэтесса Е. Ростопчина перевела на французский язык и выслала Александру Дюма-отцу.

«СКВОЗЬ МРАЧНЫЕ ЗАТВОРЫ…»

В начале января 1827 года поэт П. Вяземский писал в одном из писем: «На днях видели мы здесь Муравьеву-Чернышеву и Волконскую-Раевскую. Что за трогательное и возвышенное отречение! Спасибо женщинам: они дадут несколько прекрасных строк нашей истории…»

В феврале того же года в Иркутске и Чите Александра Григорьевна подписывает страшные пункты отречения от своих гражданских прав. Каждый пункт мучительнее и оскорбительнее другого:

1. «Жена, следуя за своим мужем, и продолжая с ним супружескую связь… потеряет прежнее звание, то есть будет уже признаваема не иначе, как женою ссыльнокаторжного, и с тем вместе принимает на себя переносить все, что такое состояние может иметь тягостного…

2. Дети, которые приживутся в Сибири, поступят в казенные заводские крестьяне…»

Муравьева первая из жен декабристов прибыла в глухую Читу, где кроме мужа, отбывали срок каторжных работ брат Захар и деверь Александр Муравьев. Купив домик напротив тюрьмы, она два раза в неделю ходила туда на свидание с мужем.

Иван Пущин, которому Александра Григорьевна передала пушкинское стихотворение «Мой первый друг, мой друг бесценный…», вспоминал: «В ней было какое-то поэтически-возвышенное настроение, хотя в отношениях она была необыкновенно простодушна и естественна. Это составляло главную ее прелесть…»

Автор «Записок декабриста» А. Розен отмечал: «Наша милая Александра Григорьевна, с добрейшим сердцем, юная, прекрасная лицом, гибкая станом, единственно белокурая из всех смуглых Чернышевых, разрывала жизнь свою сжигающим чувством любви к присутствующему мужу и отсутствующим детям. Мужу своему показывала себя спокойною, даже радостною, чтобы не опечалить его, а наедине предавалась чувствам матери самой нежной…»

Стараниями Муравьевой жизнь читинских узников делалась терпимей. Были установлены контакты лишенных права переписки декабристов с их родными и близкими. Получая немалую материальную помощь от свекрови и из дому, она щедро помогала нуждающимся декабристам. «Выписав» из столицы отличную аптеку, хирургические инструменты, лекарственные препараты, Александра Григорьевна организовала в Чите прекрасную больницу, значение которой при бесчеловечных условиях содержания «государственных преступников» трудно переоценить.

По ее настоянию Н. А. Бестужев написал воспоминания о Рылееве. Она обеспечила (а в условиях ссылки это было очень не просто) бумагой, кистями и красками на редкость одаренного того же Бестужева, и он оставил потомкам портретную галерею первых русских революционеров. Недаром свой рассказ «Шлиссельбургская станция» Н. Бестужев посвятил А. Г. Муравьевой.

Декабрист-орловец Сергей Кривцов, покинув читинский острог, просил свою сестру: «Александре Григорьевне напиши в Читу, что я назначен в Туруханск и что все льды Ледовитого океана никогда не охладят горячих чувств моей признательности, которые я никогда не перестану к ней питать».

«ПЛЕНИТЕЛЬНЫЙ ОБРАЗ ОТВАЖНОЙ ЖЕНЫ…»

К осени 1830 года читинских узников перевели за 600 с лишним верст в новый, специально построенный острог, расположенный на территории Петровского железоделательного завода. «Мы в Петровском, и в условиях в тысячу раз худших, нежели в Чите, -- сообщала Александра Григорьевна отцу, доживавшем в своем орловском опустевшем доме последние месяцы жизни. – Во-первых, тюрьма выстроена на болоте, во-вторых. Здание не успело просохнуть, в-третьих, хотя печь и топят два раза в день, но она не дает тепла, в-четвертых, здесь темно, и

искусственный свет необходим и днем и ночью; за отсутствием окон нельзя проветривать комнаты…»

Хлопоты Муравьевой и других добровольных изгнанниц через полгода увенчались успехом: в камерах прорубили окна, правда, очень узкие и высоко от пола. «Вы и не представляете, сколько у меня седых волос», -- писала в те дни Александра Григорьевна свекрови. Из нескольких портретов Муравьевой, исполненных Бестужевым, сохранился лишь один, принадлежавший ее мужу. Мучительные годы, проведенные в сибирской ссылке, не прошли бесследно. Александра Григорьевна выглядит старше своих лет, лицо ее осунулось, взгляд скорбный…

Скрывая от мужа «общее расстройство» своего здоровья, она не внимала совету доктора принять особенные меры предосторожности и продолжала вести привычную жизнь. Крепко простудившись во время частого хождения в каземат, после тяжелой трехнедельной болезни Александра Григорьевна скончалась 22 ноября 1832 года.

В день смерти жены Никита Михайлович стал седым. Да и вообще не было никого – ни среди декабристов, ни даже среди уголовных, называвших ее «матерью», кого бы не потрясла эта преждевременная кончина.

Велика была скорбь потому, что сошла в могилу всеобщая любимица, «святая женщина», на протяжении шестилетнего пребывания в Сибири олицетворявшая лучшие человеческие качества. «Она умерла на своем посту, -- скажет Мария Волконская, -- и эта смерть повергла нас в глубокое уныние и горе».

В «Песне» декабриста-орловца Федора Вадковского есть проникновенные строки, навеянные воспоминаниями о светлом образе одной из лучших дочерей России:

Посмотри-ка, родная, одной уже нет:

Схоронили милую в дальней стороне…

Умирая, Александра Григорьевна выразила желание быть похороненной на родине, рядом с отцом, на кладбище Орловского мужского монастыря. В надежде, что разрешат перевезти прах незабвенной Муравьевой в наш город, Бестужев с позволенья коменданта острога отлил на заводе свинцовый гроб, но ее похоронили на погосте церкви Петровского завода.

«Если бы Вам случилось приехать ночью в Петровский завод, -- писал декабрист И. Д. Якушкин сестре Муравьевой Н. Г. Долгоруковой, -- то налево от дороги Вы увидели бы огонек, это беспрестанно теплящаяся лампада над дверьми каменной часовни, построенной Никитой Михайловичем, и в которой покоится прах Александры Григорьевны».

Неоднократные ходатайства родных перезахоронить останки декабристки в Орле или родовом тагинском поместье неизменно наталкивались на резолюцию царя: «Совершенно невозможно». В 1835 году шеф жандармов Бенкендорф извещал родных: «Перевезение тела госпожи Муравьевой. Сколь бы ни было скрытно произведено, но неминуемо огласится и подаст повод к многим неблаговидным толкам, и потому Его величество высочайшего своего соизволения на сие не изъявил».

Высоко оценивая «моральный подвиг» А. Г. Муравьевой и других добровольных изгнанниц. Знаменитая народоволка Вера Фигнер писала: «Не найдем ли и мы в этих женщинах то необыкновенное, что поражало и восхищало их современников? И не признаем ли мы их, со всей искренностью, предтечами, светочами, озаряющими темнеющую даль нашего революционного движения?..»

Владимир Власов.


12 декабря 2004 года

 


На главную страницу


© 2002−2018 Сетевое издание "Орловское информбюро" зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор). Свидетельство о регистрации средства массовой информации ЭЛ №ФС77-70203 от 21 июня 2017 года. Учредитель - федеральное государственное унитарное предприятие "Всероссийская государственная телевизионная и радиовещательная компания". Главный редактор - Никитин Андрей Анатольевич. Шеф-редактор Интернет-группы - Озеров Аркадий Аркадьевич. Электронная почта: info@ogtrk.ru. Телефон редакции: +7 (4862) 76-14-06. При полном или частичном использовании материалов гипер-ссылка на Орловское информбюро обязательна. Редакция не несет ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных объявлениях. Редакция не предоставляет справочной информации. Дизайн сайта разработан Орловским информбюро. Для детей старше 16 лет.

Адрес: 302028, г. Орел, ул. 7 Ноября, д. 43. Телефон / Факс: 8 (4862) 43-46-71. Техническая поддержка. RSS-лента новостей  Поиск по сайту   Информация о сайте   Карта сайта